За Несколько Дней До Этого Часть 6

В заключение

Так что же случилось на реке Салавин?

Прежде всего меня подвело мое же собственное любопытство. Еще в начале моста мне стало интересно, что же такое большое я переезжаю? Я остановился и полез в навигатор смотреть. Да это же Салавин! Та самая легендарная река, проходящая по границе Таиланда и Бирмы, в которую я уже столько раз упирался. (часть «Это Бирма, детка..») Ну здравствуй. Я слез с мотобайка и достал фотоаппарат сделать пару снимков.

В это время в будке в начале моста активировался солдат и пошел в мою сторону.

* * *

Я все еще не понимал угрозы, думал как и обычно в таких странах просто нельзя фотографировать на мосту, нельзя то, нельзя сё. Да и бог с ним, в этом месте река не выглядит так величественно, как возле границы, обойдусь без фотографий. Показываю солдату, что не буду снимать, я поехал. «Нет, постойте.»

Солдат хочет увидеть мой паспорт, я показываю. Он достает телефон и фотографирует его, потом открывает страницу с визой и ее фотографирует тоже. Потом мой мотобайк со всех сторон и меня в том числе. На другой стороне реки, показывает, есть иммигрейшн, мне надо туда зайти, он меня догонит. Я переезжаю мост.

На другом берегу несколько сооружений, типа халупа, но в них никого нет, по крйней мере не видно. Я походил покричал. Наконец в одной из дверей показалось заспанное лицо, весьма удивленное при виде меня. Лицо могло два слова связать на очень плохом английском.
— Ваш паспорт.
Я показал.
— Куда вы едете?
— Мандалай.
Вам туда нельзя.
— Почему?
Мой вопрос поверг его в шок и крайнее недоумение.

Он долго рылся на столе, наконец нашел какую-то отксеренную бумажку на бирманском языке и шлепнул по ней ладонью.
— Вот! Я же говорю — нельзя! — ткнул пальцем в единственное слово на всей бумажке на английском языке, где было написано «Пупкин и Компания» и очень важно добавил, — гавемент.(правительство)
— Это ни разу не правительство, — я старался выбирать слова попроще, — здесь написано какой-то «Пупкин и Ко»!
— Точно! – офицер услышал знакомое слово, — наконец-то вы поняли, гааавемент!

Народу тем временем прибыло. Разбудили спящих работников тутошних халуп и подтянулись солдаты с того берега реки откуда я ехал. У кого были смартфоны фотографировались на фоне мотобайка и меня, не обращая внимания на то, что я стою спиной.

Разговор затягивался и никуда не вел. Раз за разом мне объясняли, что иностранцам нельзя туда ехать, а так же идти, лететь или ползти. На мои вопросы «почему?» я даже ни разу не услышал слова «денджорос» (опасно), нет, просто нельзя и всё! Пупкин сказал. То что у меня есть виза и паспорт не имеет никакого значения.

Особенно обидно было то, что не остановись я на мосту сделать фотографию, уже преспокойно ехал бы себе в сторону Мандалая в десяти километрах отсюда. А офицеры продолжали бы спать в своих колыбельках.


А теперь я ехал обратно и не находил решения. Да, можно проскочить мост при другой смене, но у них уже есть все мои данные. Если поймают на мосту или дальше, начнутся проблемы. Настроение стало плаксивым.

Пока ехал, в уме составился черный список людей, которых я ненавижу.

Чёрный список

Итак, я ненавижу:
1.Ментов и полицаев. (Андрей, ты не в счет)
2.Вояки и шагбаумы.
3.Пограничники и границы всех мастей без исключения, вместе с таможнями.
4.Социализм и соц.правительство любого из государств. Хунту сюда же, схема одна.
(список пополняемый)

Если бы можно было создать такое биологическое оружие, которое уничтожало бы эту зеленую плесень на розовом теле нашей земли матушки, мы бы здорово расчистили планету.

Это кровопийцы, которые только и делают, что мешают жить относительно честным людям, при этом никаких полезных функций не выполняя.

* * *

Оставшиеся полдня у меня ушли на то, чтобы доехать 80км в обратную сторону до ближайшего города. Я держал в голове прекрасную стоянку последней ночи и собирался там заночевать снова и хорошенько подумать.

Спускаясь с горы я заметил на склоне двух девушек, которые фотографировались с ветками сакуры. Я развернулся, подъехал и тоже стал фотографировать. Девушки звонко смеялись, смущались, но продолжали позировать.

Вдруг из-за холма выскочили несколько парней, прикрикнули на девиц и не очень доброжелательно направились в мою сторону.
Я показал им, что просто фотографирую, девушки тоже крикнули парням что-то в мое оправдание. Один из них, самый противный, подошел ко мне, показал на мотобайк и вдруг сказал на неплохом английском:
— Ты не можешь ехать в ту сторону, только в обратную.

«Вот какое твое собачье дело?» пришла в голову мысль. Но я ответил, что знаю, развернулся и поехал куда ехал.


Маленький пыльных город. В магазине на повороте тетка продает одеяла, улыбнулась мне. А не купить ли мне одеяло? Я давно обратил на них внимание: возле каждого бирманского дома висело по такому и сушилось после ночных туманов. Я прикинул, сколько бы такое могло стоить и решил для себя, что если долларов десять, то и черт с ними, куплю, пусть будет. И спать буду по ночам как у христа за пазухой, наконец согреюсь.

Женщина показала, что есть односпальные и двух, я выбрал поменьше. Она достала одеяло из красочной упаковки и развернула. Это было толстое и очень красивое одеяло!
— Сколько?- спросил я.
Женщина показала на пальцах девять. В пересчете получалось около семи долларов.

— Беру! А можно еще посмотреть? – мне захотелось пересмотреть все, одеяла были разных расцветок. В результате я выбрал зеленое с большими красными цветами. Вот нравится мне зеленый цвет.

Осчастливленный новым приобретением и предвкушая сладкий сон под теплым одеялом я остановился перекусить в придорожной кухне: на углях стоял котёл и несколько столов и стульев рядом. Мне принесли полную тарелку лапши (за все время пребывания в Бирме я не встречал чего-либо другого) и полную кружку сладкого кофе. Я ел, пил и наслаждался. Жизнь возвращалась в мое тело. Как вдруг ко мне подъехал парень.

Возраста он был лет двадцати пяти и по-английски почти не говорил. Он показал на меня пальцем и сказал:
— Поехали со мной.
Что-то в его обращении мне сразу не понравилось. Он не был похож на крестьянина, радушного предлагающего ночлег.
— А ты кто вообще? – переспросил я и ткнул в него пальцем.
Далее он назвал какую-то аббревиатуру, типа НКВД, ЦРУ, ДПС или СНГ.
— Я не знаю что это, — ответил я.
Вы бы видели что стало с его лицом. Представьте, что году этак в тридцать седьмом к вам в Москве подходят двое из черного воронка, представляются НКВД, просят пройти с ними, а вы доедаете свой бутерброд и говорите так: «НКВД, а это что? Не мешайте пожалуйста, вы загораживаете солнце» Вот примерно такое выражение лица было у моего собеседника. Причем внешне он никак не отличался от других охламонов этого города.

Тут охламон делает знак и к нам подъезжают еще двое парней. Он просит их объяснить мне кто он такой, но у них тоже не получается.

И тут происходит удивительное. Этот самый парень, что подъехал первым, достает из кармана смартфон, листает на нем фотки и показывает мне.. мою визу! Т.е. снимок моей визы с моей фотографией! Я перестал жевать. Дело принимало скверный оборот.

В сопровождении этого эскорта меня привезли на территорию с одноэтажным зданием и сказали, что сейчас приедет офицер. Один из «захватчиков» подошел и дал конфетку. Я сказал, что не хочу. Тогда он заулыбался и попросил разрешения сфотографировать мой мотобайк. Я разрешил и взял конфетку. Он сделал пару снимков, потом замялся, пошарил по карманам и предложил мне целую горсть конфет. Потом показал телефоном на себя и на меня и я понял, что он хочет сфотографироваться с преступником. Я набил карманы конфетами и мы снялись вместе. Сейчас я жалею, что не попросил отправить фотку себе, получилось хорошо.

Тем временем приехал офицер и пригласили переводчика – парня из ближайшего гестхауса, который оказался за стеной.
И начали задавать очень мудовые вопросы.

— В какой гостинице вы вчера ночевали? Что значит в лесу, каком лесу? Покажите на карте. Вы в самом деле не помните или почему-то не хотите нам говорить? Почему вы не хотите рассказать нам правду?

Наконец я снял с пояса фотоаппарат и показал им снимки своей палакти, потом показал на мотобайк, показал саму палатку, коврики и спальник.
Они с интересом разглядывали снимки.
— Зачем вы снимали дорогу? Какой это участок дороги, вы можете показать на карте? А зачем сняли машину? – в кадр попал грузовик столетней давности.

И так проходит час, ваши ответы все больше напоминают оправдания, а вы – шпиона, который что-то скрывает и нарушает порядок той страны, в которой все было очень хорошо до вашего появления.

Очень, ну очень хотелось крикнуть: « А не хрен ли тебе какая разница во сколько я вчера лег спать?!» Но благоразумие заставляло улыбаться, и я старался из своих объяснений сделать красочную живописную историю.

«Я снимал как строятся дороги, потому что хотел показать своим друзьям какие перемены происходят сейчас в Бирме. Многие из них хотят приехать в гости в вашу страну, но боятся, что у вас нет дорог. Я же вижу, что у вас прекрасные дороги.»

Парень переводит, все дружно охают и сочувственно мне показывают «Да какие к черту у нас дороги..», но мое объяснение их устраивает.

— Сегодня вы должны переночевать здесь, а завтра мы доставим вас в иммигрейшн в ближайшем к границе городе. Вам нельзя ехать в Мандалай (тут мне даже не смогли показать никаких документов, потому что ничего не было, впрочем как и удостоверений личности у моих следователей) и вы должны вернуться на границу. Но мы не хотим вас оставлять на ночь тут, — офицер ткнул пальцем в бетонный пол, — и вы заночуете в гостинице, — офицер показал пальцем на моего переводчика, и объяснил, что за забором есть какое-то жильё, у вас есть деньги?

Т.е. мало того, что меня задерживают, меня еще задерживают за мой же счет?
— А сколько это стоит?
— Не дорого, — он называет сумму около пяти долларов.
— Хорошо, — я не стал спорить, заодно вымоюсь, заряжу девайсы и поем.
— А завтра я заеду за вами в семь утра и мы поедем в иммигрейшн. Там будут решать что с вами делать.

Парень из гостиницы был вполне сообразительный малый, не испытывал ко мне антипатии и старался переводить доходчиво:
— Там будут решать главным образом не КУДА вы поедете, а КАКИМ ОБРАЗОМ, — и он показал на мой мотобайк.
Остаться без мотоцикла пугало меня больше всего.

У меня забрали паспорт, ключи от байка, и проводили в «гостиницу». Ужас это был, а не гостиница! Представьте туалет на сельской ярмарке, а теперь вытащите оттуда сортир и задвиньте туда кровать. Обшарпанные цементные стены и две койки, на которых к счастью, валялось изрядное количество одеял.

Сортир все же имелся, но чтоб в него попасть надо было пересечь по диагонали весь двор и стоянку машин, он же являлся по совместительству душем: внутри клозета стояла кадка с ледяной водой и черпак.
— Сколько вы сказали, пять чет? (четыре доллара), — я полез в карман за деньгами, вариантов похоже не было.
— Нет, двадцать пять, — не моргнув глазом сказал переводчкик. (двадцать долларов)
— Сколько?! Да вы спятили! Мне только что офицер сказал пять чет!
— Пять чет это для местных, а вы – иностранец, поэтому двадцать пять.
— Я не буду столько платить, у меня нет денег, идите так и скажите офицеру.
Мой переводчик поклонился и ушел. А через минуту вернулся с тем самым офицером и теми же парнями. Мне задали один очень простой вопрос:
— У вас есть какие-нибудь деньги в карманах? Покажите.

Тут надо сказать, что ситуация меня нервировала еще и потому, что уезжая из Таиланда мне негде было оставить деньги и электронику, и пришлось тащить с собой всё. «Биг мистейк!», как говорил Арнольд Шварценеггер в каждом из своих фильмов. Если бы они только узнали сколько у меня с собой денег, соблазн потерять меня при досмотре вещей стал бы слишком велик.

«Во время досмотра подозреваемый нечаянно выпал из одежды и сорвался со скалы в пропасть. Денег в его вещах, в том числе несколько тысяч долларов, обнаружено не было. Ноутбук и съемный диск на 500Гб также улетели в пропасть, где их мелкие останки были растащены белками по норам»
Деньги на гостиницу у меня нашлись.

С комфортом расположившись на четырех квадратных метрах я оценил ситуацию как «всё неплохо» и пошел в основное здание искать своего переводчика.

Он был единственный, кто говорил по-английски, хорошо соображал и не испытывал ко мне неприязни. Я спросил, а нельзя ли как-нибудь подключить интернет? Он сказал, что компьютер у них есть, да. Но стоит удовольствие 2 доллара за минуту.
Я не знаю каким рокфеллером надо быть, чтобы пользоваться интернетом по таким расценкам.
— А нельзя ли подключить мобильный интернет? Я слышал что есть пакеты на месяц по какой-то разумной цене?
И дальше, о чудо, мы за полчаса изысканий (у него в планшете был интернет) нашли тариф за 2 доллара/месяц! Вы представляете? При скорости 2Мб/сек. А сим-карточку я купил еще вчера, только никто, в том числе в «салоне мобильной связи», так и не смог её активировать.

Парень сгонял в город, привез мне карточку пополнения счета, набрал волшебную комбинацию цифр и мы подключили мобильный интернет. Чудеса! Мне тут же пришли сообщений тридцать за последние три дня. Я был очень рад и отправился к себе в «номер». Достал походный чайник (это получился его единственный выход за всю поездку) и заварил себе кофе, запас которого у меня был нескончаем. Отправил фотку своего «номера» Парпар, пришёл ответ «узнаю свою страну».

— Только имейте в виду, — предупредил переводчик, — пользоваться розетками вы можете только до одиннадцати вечера (на тот момент было около десяти), потом всё электричество отключат. Мы запустим генератор, но от него будет работать только одна лампочка.

Я заперся в номере и стал думать.

Мой «номер». Он же на заглавной фотке.

Если завтра допрос будет похлеще, то найдут мою тетрадку, вот ту самую в которую я сейчас пишу, и начнут переводить. Я перелистал записи: 17 страниц мелким убористым почерком. Можно все это переписать на компьютер, с компьютера перенести на телефон, и отправить скажем в хранилище или письмом самому себе. Но на это уйдет полночи. А мне очень хотелось заварить лапши, наесться и лечь спать, тем более я допил остатки виски. Я засыпал и все думал, думал, думал..

До этого я всегда мерз. Постоянно. Думаю от болезни. А тут вдруг проснулся ночью, весь мокрый! Так я не потел никогда, то есть ни разу в жизни! Вдрызг была мокрая рубашка, но не только. Кофта-толстовка тоже промокла насквозь и ближайшее ко мне одеяло стало влажным. И было жарко. Я вытащил ближайшее к себе одеяло (на мне их было три) и скинул на пол, снял толстовку. Вместе с этим пришло озарение. Надо сфотографировать записи! Повалялся еще чуть-чуть, а в пять утра встал и так и сделал. Сфотографировал каждую страницу, с флешки скинул на компьютер, компьютер соединил с телефоном и скинул на него, и отправил по нескольким адресам.

Зачем мне эти записи, спросите вы? А это те эмоции, которые сопровождают меня в дороге, особенно ценные, когда записаны сразу, с пылу с жару. И перечитывая их потом в купе с фотографиями, я улыбаюсь и мысленно переживаю все снова почти с той же ясностью.


Завтрак входил в стоимость «гостиницы» и был очень обильным. Я бы даже назвал его хорошим, если бы рисовая каша не была сварена на воде. Но это был первый раз за все время проживания в Азии, когда мне дали именно кашу, а не просто гору риса на тарелке. А я знаете ли очень люблю каши. Кроме того мне подали тарелку мелко нарезанного мяса с подливкой и блюдце со шкварками. Подумав немного, я все это вместе высыпал в горячую кашу и перемешал. На столе была даже соль. (в Таиланде никогда нет соли на столе)

К половине восьмого пришел вчерашний офицер. Он очень гордился своим смартфоном и уже несколько раз демонстрировал его вчера. Теперь он открыл карту и стал мне ее показывать. Я же заметил, что одет он по-походному и приехал на мотобайке, а не на машине.
— Мы что, поедем на байках? – я был уверен, что меня повезут в каталажке.
Он кивнул. По-английски он не изъяснялся, но вполне соображал, когда было надо.

Он стал показывать на карте где находится иммигрейшн. Я смотрел без особого интереса, потом показал ладонями, что вы поедете первым, а я поеду за вами.

— Нет, — ответил офицер, — вы поедете один, — и показал один палец. Подошел к управляющему гостиницей, достал из сейфа мой паспорт и ключи и передал мне.

К этому времени подошел переводчик и подтвердил, что да, они мне доверяют и я поеду один. И как решит иммигрейшн, так и будет.

У меня отлегло от сердца! Я снова на свободе, меня отпускают. Я открыл навигатор и мы вместе с офицером отыскали нужную точку на карте, где находится иммигрейшн. До нее получилось 78 километров, часа три-четыре по этой дороге.

Я не стал искушать судьбу и быстро попрощался. Офицер показал, что проводит меня до выезда из города, и поехал передо мной. На выезде у заправки я сделал памятную фотографию.

* * *

Теперь я ехал и думал, как мне быть. В иммигрейшн решил все же заехать, чем черт не шутит, вдруг дадут медаль за отвагу и скажут езжай теперь куда хочешь.

Что интересно, за время пути меня несколько раз обгоняли какие-то люди, которые как только выезжали вперед, доставали рацию и что-то сообщали. Так было как минимум три раза. Возможно конечно рации здесь используются заместо телефонов, а может и нет.

Снова город Чёнгтун, тот самый, в котором покупал симку для телефона. Здание иммигрейшена искал в течение часа, кружась вокруг да около. Дальше все было скучно и предсказуемо до боли. Мне показали бумажки, подписанные непонятно кем, где было подчеркнуто красной ручкой «иностранцев не пущать». Очередной офицер проводил меня до выезда из города, хотя мой навигатор справился бы с этим не хуже. До границы с Таиландом осталось 150 километров.


При въезде в приграничный г.Тачилек мне закралась мысль попробовать проехать еще по одной дороге (из города выходит всего две дороги, точней одна, но по ней можно поехать в две стороны), но через пять километров пьяные солдаты остановили меня у шлагбаума и довольно грубо развернули обратно.

— Да идите вы в жопу! И живите в своей грязи как и жили, — я в сердцах плюнул и поехал искать ночлег. Граница в это время была уже закрыта.

В семь утра на пустыре солдаты нашли мою палатку, разбудили и прогнали. Нельзя спать на пустыре! Последнее воспоминание о Бирме, как я прохожу паспортный контроль и офицер с заплывшими глазками спрашивает:
— В котором часу вы вчера прибыли в г.Тачилек? В какой гостинице ночевали?..


Путешествие обошлось в те самые 50 долларов, которые я поменял при въезде. При выезде у меня остались еще 8 долларов, поэтому в последнюю ночь я плотно поужинал и наелся вкусных блинов, а на утро выпил кофе и совершенно случайно наконец купил большую бутылку бирманского рома. За 2 доллара.

И еще хватило денег на новую рыболовную катушку.

Потратив всё подчистую, пересек границу за 15 минут и к вечеру был дома.

В Бирме мне понравилось.
Но не очень.

Николай Тринадцатый.
2016 январь
Таиланд, Чианг Май

Комментировать

7 комментариев к "За Несколько Дней До Этого Часть 6"

avatar
Sort by:   newest | oldest | most voted
filosof63

Бдительность-наше оружие. Была такая поговорка при СССР. Но оказывается по такому принципу живут и в Бирме.
Все хорошо что хорошо кончается. Да и у тебя всегда есть кусочек этой Бирмы ввиде Парпар. Наслаждайся ею представляя что ты в Бирме.

TerMee

Да самодетельностью солдаты занимаются и проявляют излишнюю инициативу. Еслиб было нельзя — не дали бы визу. А все началось с фотографирования местных девушек. Видимо парень настучал или имеет отношение к органам 😉
А вообще ты герой! Я бы не поехал в такую страну. В советские годы за фотографирование мостов можно было получить реальный срок! Слава богу у бирмских полицейских не такое воображение, да и люди в целом добрее.

wpDiscuz