Тайки стайками Часть 8 Канчанабури

Из Бангкока я решил выбираться своим ходом. Отправил все вещи поездом, а сам приступил к реализации плана, который задумал еще много лет назад.

Я хотел проехать Таиланд вдоль западной границы. Сейчас объясню. На карте ниже видно, что дорога вдоль границы есть, но потом уходит в Бирму (яркая синяя линия). Если посмотреть выше (северней), то видно, что дорога появляется снова (блёклая синяя), вот на неё-то мне и надо попасть, не хватает куска в сто километров.

Чианг Май находится как раз на севере (в карту не попал) и по блёклой синей дороге я в него приеду, если всё пойдёт по плану.

Я отправил поездом даже всю электронику и зарядки, чтобы максимально облегчить вес. Моя бритва без зарядки сдохла уже на следующий день, так что её можно было отправлять тоже. Рассчитался с хозяйкой и в 6.30 утра попрощался с Бангкоком. Два месяца прошли неплохо, но ярких запоминающихся встреч не было.

Канчанабури

Жилые, зачастую плавучие, дома.

Канчанабури — это такая курортная зона для тайцев, куда они сбегают в конце рабочей недели. Национальные парки, водопады, ну и конечно едальни на каждом шагу. Вход на каждый водопад, которых здесь пара десятков, 40 бат для тайца (чуть больше доллара) и 200 бат для иностранца (6 долларов), что не кажется совсем уж гармоничным, учитывая что многие тайцы сейчас зарабатывают куда больше русских. Причем на один водопад я все-таки заехал по раннему утру, пока на билетной кассе никого не было. Это оказалось падение небольшого ручья с высоты около 2 метров (двух). Даже бесплатно там было нечего смотреть!

Сложность моей задачи заключалась прежде всего в том, что рядом с границами иностранцев не пропускают, везде стоят солдаты в пятнистой форме и дороги перекрыты шлагбаумами. Мне показалось, что офицеров на ускоренных курсах иностранных языков обучают всего двум словам: это «хелло» и «денджорос»(опасно). Куда бы вы ни хотели поехать — везде денджорос. Не денджорос только в парке за 200 бат, туда — хелло.

Ближе к четырем часам дня я заехал в самый конец «ярко-синей дороги», что на моей карте. Когда до границы оставалось десять километров, свернул по тропинке в лес. Это оказалась дорожка на очередной водопад за 100 бат.

Водопад «Шалава».

Водопад был на отшибе и популярностью не пользовался. Служащие, несколько парней, просто валяли дурака около шлагбаума и помогали своему товарищу разбирать мотобайк. Очень удивились когда я влетел под шлагбаум.

Они смотрели на меня, я на них. Я понял, что мне нельзя ни слова говорить по-тайски, иначе они начнут галдеть и я никуда не попаду.
— Месот.
Я назвал крупный город на севере и махнул рукой вперёд.
Все еще не пришедшие в себя от изумления ребята вяло мотали головами, поясняя, что в Месот дороги нет.
— Я знаю! Дорога есть! — было без разницы на каком языке я говорю.
— Денджорос, — наконец опомнился один из них, — денджорос, дендждорос, — подхватили остальные.
Хор голосов звучал очень неуверенно, ребята боялись и стеснялись диковинной птицы в моем лице. Я решил не дать им времени на размышление.
— Ок! Сенкью! — и дал по газам.
В зеркале заднего вида я видел, что ребята продолжали стоять возле шлагбаума, забыв о своих делах и пялились мне вслед. Я знал, что тайцы никогда не поедут за мной, ибо лень. А буквально через минуту, сразу после поворота, передо мной выросла глиняная гора, подъем под 45 градусов, длиной метров двести. Я воткнул первую передачу, повис на руле, чтобы переднее колесо не отрывалось от земли, мотобайк загрохотал копытами всех своих восьми лошадей и уверенно потащил меня в гору. После подъема я подумал «теперь не догонят точно».
Да никто и не собирался.

Я ехал около получаса по не очень хорошей, мягко говоря дороге. Наконец остановился и решил отдышаться.

Времени четыре часа дня, скоро в лес начнут опускаться сумерки. Передо мной стояли горы хитрой замысловатой формы.

Примерно в такой подъем я и забирался.

Передо мной, на сколько хватало глаз, простирались предсумеречные джунгли. Завораживающее зрелище. По ночам, кстати, в джунглях кричат не птицы, а больше ящерицы.

Фара мотобайка уже начала отсвечивать по тропинке, а значит скоро начнет темнеть. Я продолжил движение вперед и… тут же заблудился.

* * *

По карте выходило, что мне надо ехать направо, но направо никакой дороги не было. Я ездил взад и назад через то место, где Османд упорно показывал поворот в кусты. Наконец слез с мотобайка и протиснувшись сквозь колючий кустарник нашел козью тропу, уводящую в лес. Тут не то что на мотоцикле, тут и пешком-то едва можно было пройти, пригибаясь под ветвями низкорастущих деревьев и перепрыгивая через упавшие стволы, спотыкаясь о коренья. Нечего было даже думать ехать по такой дороге. Я вернулся к байку.

Это та дорога, по которой я еду, и кусты, из которых я только что вылез.

И тут произошла удивительная встреча.

Навстречу мне на велосипеде выехал мальчик, лет двенадцати. Это уже было странным, учитывая, что за всё время после шлагбаума я не встретил ни одной души. Я попросил остановиться, он затормозил, отпустил руль, сложил ладошки вместе и вежливо поклонился. Обычное поведение детей в сельской местности.

Я достал бумажку, на которой у меня были выписаны деревни, идущие по маршруту. Назвал ему следующую и самую последнюю. Потом дал прочитать на бумажке. Надпись была английскими буквами.

Мальчик тут же закивал головой и, поправив меня, произнес оба названия правильно, как они и должны звучать. Я радостно закивал в ответ. Паренёк показал, что я правильно еду, не надо никуда сворачивать, а надо ехать все время по этой дороге. В конце он изобразил руками букву «Т» и махнул направо. Всё понятно! Я просиял, вежливо поклонился и мы распрощались. Вероятно это был кто-то посланный богом.

Итого, у меня остается два часа до полной темноты, 97 километров впереди до твердой дороги, полный бак и пепсикольная полуторалитровая бутылка бензина. Мне тепло и я условно не хочу есть. А с водой по дороге похоже проблем нет. Проблемы есть только с самой дорогой.

В этом месте я подумал: «Какая сложная дорога. Сейчас перееду ручей и все закончится».

Я слез с мотобайка, разулся и пошел в воду. Про возможности Хонды я теперь знаю всё.
Вода доходила до колена, а значит будет чуть ниже воздушного фильтра. Я решил не рисковать и заглушил двигатель. Так меньше шансов, что мотор нахлебается воды. Даже если волной перехлестнёт воздушный фильтр, ничего страшного не случится: бумага промокнет, но в мотор вода не успеет попасть. Я прошёл брод ещё раз, прощупав каждый камень и оставив свои сандали на той стороне. Вернулся назад и затолкал молчаливого коня в воду. На середине реки, там где самая стремнина, сильный поток пытался наклонить мотоцикл. Мне надо было бы идти справа от него, чтобы подпирать мотоцикл к течению. Вместо этого я шел по скользким глыбам камней слева и тянул за руль мотобайк на себя, что было совсем неудобно. Упасть нам было нельзя.

Всё закончилось хорошо, мы вышли на берег. Я одел сандали, сел на коня и мотор завелся как ни в чем не бывало. Я весело погнал дальше.

Это не от меня, это от коров.

Становилось всё сырее, колея ушла в вязкую глину. Но я всё ещё старался не перепачкаться.

Ночь

Буквально через полчаса, уже в полной темноте я сполз чуть ли не на брюхе в овраг к ручью. То что это ручей, я понял по звуку, по отблескам в ночи и оттого, что у меня промокли ноги. Пытаясь переехать его, провалился в глубокую глину. Слез с мотобайка и попытался вытолкать его наверх, но вместо этого ноги ушли вниз. Теперь получилось, что я стоял по-колено в топкой хлипкой грязи, а на мне как бы сверху стоял вечным памятником мой мотобайк. Переднее колесо упиралось в гору, а заднее — в мою ногу. Чтобы подвинуть мотоцикл, надо было вытащить ноги. А чтобы вытащить ноги, надо было подвинуть мотоцикл.

Я вспомнил как фотографировал только что свои сандали, думая, что они грязные и это будет смешно. Выключил двигатель. Вокруг темнота, журчит ручей, я стою по-колено в глине, по консистенции напоминающей застывающий раствор цемента. Я взял мотобайк за заднюю ось и, стараясь не уронить его, отлепил заднее колесо от глины и подвинул на десять сантиметров от себя. Потом, пожертвовав сандалями, вытащил сначала одну ногу, потом другую. Трудней всего в таких ситуациях — держать баланс: если начал падать кто-то один, упадут все.

Босыми ногами, упираясь в коренья, которых к счастью здесь было в изобилии, я начал по десять сантиметров заталкивать байк наверх. Дело в том, что если включить двигатель и дать слегка газку, заднее колесо по мокрой глине моментально уйдет вбок, все дружно лягут и покатятся под откос.

Метров через пять, когда стало чуть посуше, я завел мотобайк и, продолжая карабкаться с ним рядом, дал ему возможность выбираться самостоятельно (Хонда очень умна в этом плане). Не прошло и двадцати минут, как мы стояли наверху. Я поставил мотоцикл на подножку и пошел обратно к ручью. Посветил телефоном и нашел в трясине уже почти затянувшиеся дырки от своих ног. Засунул по локоть руки в топкую жижу и нащупал то, что раньше было моими сандалями.

Наверху обулся. Странное ощущение, больше похоже на какую-то игру, когда тебе надо сделать три шага и не упасть, потому что всё вокруг скользит.
Мотобайк ниже руля выглядел ничуть не лучше моих сандалей. Стало особенно заметно, что все мы рождены из этой земли.

* * *

Вокруг меня лес. Тропинка наклонилась, намекая, что впереди следующий овраг. «Нет, нет, нет!», я уперся ногами и колесами в то что некоторые опрометчиво называют земной твердью, и аккуратно развернулся в обратную сторону. Ночевать буду в любой произвольно взятой сухой точке.

Я вытащил фонарь, но он оказался не заряжен. Высвечивая фарами и вращая руль, начал съезжать куда позволяли заросли. Метрах в десяти от дороги обозначилась полянка достаточная для установки палатки. Чуть в стороне лежал поваленный бамбук, на котором удобно будет сидеть. Забыл сказать: весь лес представлял собой заросли гигантского бамбука и других деревьев тут не было. С одной стороны это удобно: сухой бамбук хорошо горит. С другой стороны, он горит как сигарета: вы не успеваете оглянуться, а огонь уже ушел на метр от вас. К тому же бамбук не дает углей и если вы забыли подкинуть палку или прикорнули, то через десять минут от большого и яркого костра останется только серый пепел.
Но выбора у меня не было.

Я сгреб все листья в радиусе одного метра в кучу. Во-первых, это хорошая растопка, а во-вторых, элементарные меры безопасности: в джунглях в сухой сезон всё настолько сухое, что если пламя побежит по сухой листве вы ничего не успеете сделать. В считанные секунды заполыхает все вокруг: сухой бамбук, вы и ваш мотоцикл.

Через несколько минут я уже грелся у прекрасного костра.

У меня с собой «было». Глаза красные ни оттого, что я пьяный, а от дорожной пыли. И оттого, что я пьяный.

Здесь, сидя перед костром, я достал свою тетрадь и нацарапал Володе пару строк, чтоб не забыть на трезвую голову.

Эх, Володя, как же я был прав! Есть дорога вдоль западной границы! На карте не хватало отрезка в сто километров и я его нашел!

Потом почему-то дописал:
А я люблю Маму! И очень жалею, что мало делаю для неё. Мало времени проводим вместе. И не потому, что у меня нет этого времени, а потому что ей не очень надо.

Ну, у пьяного сами знаете, что в голове..

* * *

Ночью очень захотелось в туалет. Я вышел из палатки. Не видно ничего. ни зги! То есть не плохо видно, а ничего не видно абсолютно, как будто у меня нет глаз! Это страшно. Я понимал, что если отойду от палатки на три шага и забуду в какую сторону, я к ней не вернусь.

Я зашел за палатку и прошел строго вперед три шага и развернулся на 180 градусов. Пока делал свои дела думал о том, что если я сейчас ошибусь на полшага мимо палатки, то уйду в никуда, потом буду крутиться-метаться и заблужусь окончательно. В таком случае придется стоять на месте пока не рассветёт. Я закончил то, что планировал, сделал три шага вперед и тюкнулся о край палатки. Повезло.

Ночью было холодно.

* * *

Утро. Бамбук работает.

Я поехал дальше. Каково же было моё изумление, когда через полчаса я встретил двух старшеклассниц! Девушки ехали на одном мопеде ровно в ту сторону, где я вчера карабкался по глине. Я поглядел на них выпученными глазами, они посмотрели на меня так же.

Через некоторое время я выехал на двухколейную дорогу. Не сказать чтобы дорога стала лучше, просто на ней теперь появились две параллельные канавы.

И приехал в деревню.
Я уже смирился, что мое направление редко совпадало с маршрутом Османда. Через деревню протекала река, которую мне так или иначе следовало переехать. Она была шире в два раза и глубже тех ручьев, что я вчера переезжал.

Я поймал группу девочек, а потом и мальчиков и спрашивал их так и эдак на тему моста. Меня никто не понимал, хотя спрашивал я по-тайски. Здесь, вблизи границы, живут одни бирманцы.

Самая бойкая из девочек, смуглянка лет десяти, все махала мне рукой, что мол давай, езжай, все будет хорошо! Запомните этот момент.

Так же с заглушенным двигателем я перетолкал мотоцикл на другой берег, все хорошо. Дальше наши пути с Османдом разошлись: он показывал мне что-то невероятное, а я поехал по единственной дороге вдоль берега. Через десять километров наши пути с Османдом вновь соединились. У этого моста.

Я переправился на другую сторону и дорога превратилась в

Месиво

Я мало фотографировал. Потому что мой байк то и дело залипал в колее и приходилось его поднимать, переставлять, тащить, волочь, пихать и снова тащить на себе, подволакивая одно колесо. При этом, хочу заметить, мой рюкзак стоял на нём сверху, а палатка и прочие причиндалы были прикручены сзади, что никак не упрощало задачу. Постоянно что-то куда-то сползало и перевешивало. Передней корзины у меня больше не было, она отломалась, и поэтому приходилось еще следить за сандалями, которые теперь было некуда положить, к тому же они, словно хамелеоны, приобрели цвет окружающей среды, начали жить своей собственной жизнью и при каждом шаге норовили поселиться в глине.

Еще забавно получалось, когда мотобайк наконец выплывал на сушу и вам надо было сесть на него, то на каждой ноге у вас висело по пять килограмм липкой грязи, которые перекинуть через седло было не очень-то просто. Приходилось ее счищать о подножку, но при каждом следующем шаге она возвращалась снова и вы опять шли как на больших тяжелых лыжах. При таком раскладе, поверьте, вам совсем не хочется фотографировать.

Подножка больше не нужна.

Один раз меня обогнали два парня на мопеде, которые были обуты в узкие сапоги, которыми они лихо отталкивались от грязи, куда на полной скорости влетали. Похоже их всё это очень забавляло. Причем им я тоже показал бумажку с надписями деревень, но они сказали, что не знают где это.

* * *

Я въехал в небольшую деревню домов на десять, в ней был опорный пункт и плакат с Принцессой Сирикит.

На скале за деревней виднелся монастырь.

Я показал бумажку с деревнями, одну из них они знали и махнули рукой вперед.

Колея закончилась. Теперь через лес вела тропа, шириной в одно колесо. Еще через двенадцать километров тропинка вывела меня к зданию с тайским флагом, увидя который издалека я безумно обрадовался: наконец-то! Я выехал «в люди»! Начало цивилизации!

Но увы. Это был конец цивилизации.

* * *

У ворот здания стоял мотобайк. На нём единственный солдат этой части приезжал на работу из ближайшей деревни. Дальше за забор, куда мне указывал навигатор, вела козья тропа, прыгая по камням и поверх завалов. По ней никто никогда не ездил.

Я поговорил с солдатом. Он слышал про ту деревню, в которую мне надо, на дороги дальше нет. Лишнего бензина у него тоже нет (свою бутылку я давно перелил в бак и там оставалась половина). До деревни с плакатом Сирикит 12 километров обратно и там можно взять бензин.

* * *

Я не доехал сорока километров, проехав по тропе со вчерашнего дня всего шестьдесят. Теперь придется возвращаться той же дорогой, проходя все уровни в обратной последовательности. Было грустно.

Зато я попробовал!

* * *

Помните деревню, где я переезжал реку? В этот раз подъехав к ней я уже разулся, чтобы зайти в воду. Мимо проходила группа молодых бирманок, одна из них окликнула меня и что-то сказала.
— Мост? — переспросил я на тайском.
— Да, мост, — ответила она по-тайски и показала пальцем в сторону.
Я пригляделся и увидел прекрасный пешеходно-мотоциклетный мост буквально в ста метрах, который загораживали ветки.

Так какого же чёрта, дорогие мои?! Хочется спросить всех тех товарищей, которых я опрашивал по утру, включая ту смышлёную смуглую девочку, которая хихикала и кричала «давай, давай!». Трудно было не понять мои жесты, когда я изображал мост и тыкал пальцем в стоящий у воды мотоцикл.

Впрочем, я ничего не потерял, а теперь ехал и смеялся.

* * *

К заходу солнца я выехал на асфальтированную дорогу, по которой ехал вчера, трасса 323. Уже в темноте глядел по сторонам и думал где заночевать? К тому же очень хотелось выпить, чтоб не замерзнуть конечно.

Придорожная закусочная. Интересно, насколько далеко я от туристических мест? Это легко проверить.
— Сколько стоит лапша?
— Тридцать бат.
По-видимому очень далеко.
— Тогда мне лапши и большую банку пива.

Спешить было некуда. Я скинул тяжелую, но теплую куртку и развалился на скамейке. Три тётки, одна из которых молодая и симпатичная, уже закрылись, но угли еще горячие, мне готовят суп. Поохали-поахали, узнав, что я из Чианг Мая, посмотрели даже номера, сами они там никогда не были. Я показал молодой на сиденье и махнул рукой:
— Поехали!
Тётки смеялись. Показали мне место рядом с домом, где можно поставить палатку. Но у них было шумно и я поехал дальше. Заночевал в беседке, рядом с дорогой и с видом на озеро. Ночью в пяти шагах от меня носились грузовики, но мне было все равно.

* * *

Теперь 800 скучных километров по широкой трассе до Чианг Мая. Для этого придется сделать большой крюк и почти вернуться в Бангкок. Но мне не было грустно: я исполнил задуманное и возвращался в любимый город.

Ещё одна ночевка рядом с дорогой.

И я снова в Чианг Мае.

Николай Тринадцатый
2018 январь
Таиланд, Чианг Май

Комментировать

8 комментариев к "Тайки стайками Часть 8 Канчанабури"

avatar
Sort by:   newest | oldest | most voted
Олег

Круто! Продолжай писать!

filosof63

Привет Николай. В Таиланде наверное не осталось дорог по которым бы Ты не ездил.
Каждое из твоих путешествий-офигеннейшее приключение. И многим читающим Тебя остаётся только мечтать о таком. Тем более что в то время когда мы ходим на лыжах Ты пилишь на мотобайке. И нам остаётся только завидовать
Тебе белой завистью.

Григорий

Николай без секса Вам пишется живей, это факт!!)

Oil

Зе бест! )))

Некто

Восхитительно. Николай Конюхов )

wpDiscuz